Пруф: Л. Осипенко, Л. Жильцов, Н. Мормуль. Атомная подводная эпопея. Подвиги, неудачи, катастрофы. — М.: БОРГЕС, 1994. — ISBN 5-85690-007-3
Про реактор пруф давал Poltos вроде, но сейчас походу ссылка в закрытом отделе.
Итак, реактор РБМК-1000 для получения электроэнергии – такое говно, такое говнище, что я даже не подберу ему степень сравнения. Даже «Москвич» в сравнении с «шестисотым Мерседесом» – не такое уж говно, почти котлетка. А теперь по порядку.
А теперь расшифрую РБМК – реактор большой много канальный, хотя принято расшифровывать после взрыва – реактор большой мощности канальный, чтоб «многоканальный» не резал слух рядом с «большим» в смысле причин его взрыва.
Что такое большой в смысле психологии? – Значит, есть и маленький! Где? – На подводных лодках. Почему многоканальный? – Чтобы быть большим. По мощности, разумеется, намного мощнее, чем на подводной лодке, раз в 100. Как раз, чтобы быть электростанцией. И как раз что-то подобное болтается где-то в Обской губе, на плаву, для питания электроэнергией Крайнего Севера. Рекомендуется корифеями как последний писк атомной моды. Это первое.
Во-вторых, нахрена это чудо на подводных лодках? Главным образом, чтобы не заправляться соляркой в международных портах, куда с атомными бомбами на борту вообще не пускают и где солярки без регистрации не дают, поэтому в амбарных книгах портов путь лодки – как на ладони. А с атомными бомбами не для того плавают, чтоб их маршрут знал любой дурак.
В-третьих, откуда это чудо природы появилось на лодках? – На вопрос вопросом: а какую советскую атомную бомбу взорвали первой, и почему? – Первой была взорвана плутониевая бомба, для которой плутоний было быстрее и проще наработать в этом самом чуде природы, чем обогащать в центрифугах нужный уран, выбирая его по атому из кучи ненужного урана. И как только набрали по атому нужного урана из ненужного, так и урановую бомбу взорвали, года через два после плутониевой.
Отсюда вы должны понять две вещи:
1. Не пропадать же добру, я имею в виду реактор для наработки плутония.
2. Все, что делается в России из «высоких» технологий – делается исключительно для войны, а стружки и брак от военного производства идут в так называемое народное хозяйство, примерно как обрезки титана от подводных лодок – покойному хирургу Илизарову для скрепления сломанных человеческих костей.
3. Маленькие реакторы для наработки плутония нужны, чтоб их рассредоточить и спрятать от воздушного глаза противника типа Пауэрса, подводные лодки – сами маленькие по сравнению с танкерами и линкорами, а вот электростанции прятать не надо, поэтому реактор для них должен быть «большим» и «многоканальным». И любому дураку, не знакомому с хитростями теории подобия, кажется, что для увеличения силы нужно родить Илью Муромца-богатыря, естественно, по размерам, а сила вроде бы как автоматически приложится, что не всегда верно, даже чаще неверно.
Если кто-нибудь поинтересуется конструкцией 7-метровых топливных сборок (кассет) из твэлов (тепловыделяющих столбиков из таблеток-элементов окиси урана) в РБМК, тот сразу же обратит внимание, что они состоят из двух 3,5-метровых кассет, свинченных по длине друг с другом. И любому дураку станет ясно, что специально для РБМК такая конструкция – глупость, любой дурак сделает сборку сплошной, 7-метровой, так как свинчивание-соединение палки, например, для костыля из двух половинок – есть конструктивное излишество, лишняя работа и создание причины для отказа места соединения. Но это – только начало.
Твэлы в кассете РБМК, 38 штук, собраны очень близко друг к другу, на расстоянии всего 1,7 мм, а касание их твердо нежелательно из-за местного перегрева в точке соприкосновения и неминуемой ядерной аварии. Ведь диаметр самих твэлов 13 мм, они тоненькие как прутики при 3,5-метровой длине. Поэтому там есть специальные решетки, не дающие твэлам сближаться. Но это только не при перегреве, так как при перегреве все деформируется. При свинчивании кассет, кроме того, ухудшается контроль соосности. Любой конструктор, даже мясорубки, вам это подтвердит. Притом реактор слегка опаснее мясорубки. Вот теперь пора переходить к подводной лодке.
В космических кораблях экономят вес, в подводных же лодках экономят живое пространство, поэтому там все, в том числе топливные сборки, должно быть предельно компактны, чего с такой же степенью фанатизма не нужно для РБМК. Для РБМК между твэлами в топливных сборках могло бы быть и посвободнее. Даже сам факт соединения двух сборок в одну в РБМК дополнительным конструктивным элементом немалого веса и объема это подтверждает. Но и это еще не все.
На любом заводе, чего-нибудь варганящим «для обороны», даже пуговицы, сидит полковник и бескомпромиссно отбрасывает производственный брак в сторону. Так что бракованные пуговицы поступают в «широкую» продажу. А бракованные твэлы куда девать? Ведь производства без брака не бывает, даже у «Интел», не говоря уже производителях электронных часов, брак которых продается на уличных развалах по цене жвачки.
Именно поэтому хитроумный Средмаш – еще более таинственное, чем КГБ и «стекляшка», министерство «Среднего» машиностроения – руками упомянутых дураков-ученых не может устоять, чтобы не направить все свое говно в «мирный атом». Примерно как просроченную тушенку. Ибо у «мирного» атома нет полковников на заводской приемке твэлов и сборок. Но и это не все.
РБМК – реактор одноконтурный, что неимоверная дурь для электростанции. Это хитроумное, хотя и подловатое, решение придумано именно для подводных лодок, экономящих живое пространство. Дело в том, что одноконтурный цикл теплоносителя прост как первобытный каменный топор с двумя перекрещенными веревочками, какой вы все видели на картинке. Перегретая до пара вода в реакторе поступает на турбину, турбина крутит генератор, генератор крутит винт подводной лодки.
Но, во-первых, вода, через несколько циклов прохода через реактор, становится такой же радиоактивной, как и реакторный графит, о котором после Чернобыля вы все наслышаны. Именно от соприкосновения тела с этой водой персонал получил в роковую ночь незаживающие лучевые ожоги, когда живое мясо гниет.
Во-вторых, пар проникает как из реактора, так и в турбинном отделении в любую микроскопическую трещинку и щелочку, и избежать этого нельзя, у хитроумных проектировщиков недаром есть слегка идиотский термин «прострел излучения по цилиндрическим и кольцевым отверстиям». Так что надо либо воду часто менять, либо чистить ее от радиоактивности. И какой же дурак ее будет чистить середь мирового океана? так как подводная лодка не трактор, оставляющий индивидуальные советские или американские следы от траков. Надо лишь поставить на лодку опреснитель, что при обилии энергии в реакторе – раз плюнуть, и почаще менять воду, сбрасывая зараженную в океан. Поэтому на подводных лодках – реактор одноконтурный, и поэтому я сказал, что это – маленькая подлость, ибо заражать мировой океан – тоже не есть благородное дело.
Теперь надо вам сказать, как проектируется реактор на заданную мощность. Для подводной лодки – на требуемую в основном для маршевых винтов и чуть-чуть выше, а для электростанции – чем больше, тем лучше. Но главное не в этом, главное в том, что всю конструкцию реактора определяет твэл и его размер. Твэлы с целью экономии объема собраны в сверхкомпактные сборки, между которыми, нагреваясь, циркулирует технологическая вода.
Я не знаю, сколько сборок твэлов имеется на подводных лодках, думаю, что в зависимости от класса лодки от одной до четырех-пяти, может быть, и двадцать. Зато я знаю, сколько сборок было в реакторе Чернобыля, примерно 1700, и это – ужасная цифра, что я ниже докажу. А пока отмечу, что в реакторе есть условно постоянные размеры, например, защитная оболочка из воды, заключенной между двойными стенками самовара-реактора, или бетонные стенки. При любой мощности реактора толщина поглощающей нейтроны воды практически постоянна. Поэтому, чем мощнее реактор, тем он – дешевле на единицу мощности.
Но лодок это не касается, потому что лодке нужна скорость, но взлетать ей все равно не надо, поэтому первые лодки, я думаю, работали, например, на одной сборке, до предела сжатой конструктивно по объему еще во времена сразу же после второй мировой. Когда научились делать титановые листы, и объем лодки увеличился, поставили две все те же сборки. Когда у японцев втихаря от американцев купили секретный по поправке Джексона-Вэника шлифовальный станок для винтов, за что Хиросиму и Нагасаки чуть второй раз не разбомбили, еще увеличили количество сборок на лодку. Ну и так далее.
Я это к тому говорю, что конструкция сборки стала канонической, с учетом не только лодок, но и при наработке плутония на берегу, примерно как шарикоподшипник, выпускаемый миллионами экземпляров. А один и тот же сортамент подшипника годен, как поется в известно песне «в небесах, на воде и на суше». Мало того, графитовые кирпичи с дырками для сборок и прочих труб, из которых складывают как дом реактор, тоже стали унифицированными, не хуже твэлов, сборок и подшипников. Кстати, потому и лодки мы пекли примерно как пряники одинаковые и в неограниченном количестве, на весь произведенный титан, чтоб доктору Илизарову оставалось то, о чем я уже сказал, а всем прочим – на штыковые лопаты из сворованных на производстве титановых обрезков.
Заметьте, я на эту «экономию» ведь не зря потратил столько слов, они мне пригодятся. Прямо вот сейчас, ибо вы уже ждете от меня рацпредложения: ну, какой же дурак не использует в «мирном атоме» такую замечательную и отработанную до мелочей конструкцию? Так как отбракованные полковниками твэлы, сборки и графитовые кирпичи все равно некуда девать. (Я тут в скобках отмечу, чтоб не тратить лишних слов: загляните в Инет, там об использовании брака на ЧАЭС есть чрезвычайно интересные, полные и печальные данные).
Может поэтому американцы и прочие французы добровольно пожелали выглядеть дураками? Но военные твэлы и сборки использовать не стали в своем «мирном атоме». И не только поэтому. Они же понимали, что предельно компактные сборки сделаны исключительно из экономии внутрилодочного пространства, на остром лезвии, отделяющем безопасность от небезопасности, что для «мирного атома» им совершенно ни к чему. На электростанции ведь люди, а не солдаты в океане, причем людей намного больше, чем солдат. И люди более образованы и капризны, чем солдаты. В общем, они даже не стали выдумывать конструкцию, чтобы соединить две сборки в одну.
Естественно, наш Средмаш и упомянутая троица «ученых» порекомендовали Кремлю установить один из своих РБМК на Красной площади, а те, будучи от природы дураками, дали добро на весь СССР. Ибо давно привыкли, что их уважают. Об истинном «уважении» я уже сказал в статьях о Ротшильдах (торговая марка). И не только твэлы, сборки и графитовые кирпичи, но даже и одноконтурную схему реактора Запад не стал использовать. Но я забежал вперед.
Итак, что же сделали наши умно-преступнные экономисты, числящиеся академиками благодаря сворованной бомбе и технологии обогащения урана и привыкшие экономить на спичках, чтоб хватило на водку? Бракованные твэлы, сборки и графитовые кирпичи есть, а складывать кубики один на другой они не забыли с детства, они забыли только одно, что вся гора этих кубиков всегда разваливается, причем от «последнего» кубика. А какой из кубиков будет последним, даже сам бог не знает.
У умных людей никогда не получается целых и круглых цифр, взять хоть какую так называемую «постоянную», например «пи» или число Авогадро. Кроме скорости света, каковая, на мой взгляд, тоже липовая по причине круглого числа в километрах в секунду, как будто 1/40000 длины окружности Земли является общим законом для Вселенной. В общем, умные следуют природе и учитывают природу, а у дураков всегда стремление к «круглости», как будто смертельно важно прожил ты с женой ровно 50 лет, а не 49, сотый это «День победы», а не 99-й. Но и это еще не все. Что бы они ни делали, надо, чтобы получилось «самое большое в мире». Хоть любимая страна, хоть собственный пенис.
Именно поэтому с РБМК наши «умники» пошли, так сказать, «от противного», разуму разумеется (тавтология тут – в самый раз). Узнав, что за границами собственного совка самый мощный реактор, например, 491 мегаватт, они тут же решили, что им надо ровно тысячу. Поделили тысячу на мощность сборки с подводной лодки, и у них получилось столько-то штук, но диаметр бочки получился такой большой, что ни один советский башенный кран до центра не достанет, а покупать забугорный – еще чего? Стыдоба-то какая!.
Ну, если кран не достанет, то надо какое-нибудь простенькое социалистическое рацпредложение, в данном случае – свинтить два лодочные сборки в одну, дешево и сердито, так как диаметр-то бочки сразу в два раза уменьшится, а до неба в высоту – еще далеко. И давай на бумажке кубики и кирпичики складывать, даже не подумав о том, чтоб твэлы в сборке слегка раздвинуть, крана-то все равно бы хватило, а безопасность бы возросла. Но опять же, куда брак с военных заводов девать? Так что МНСа и СНСа (мл., ст. научн. сотр.), осмелившихся заикнуться на этот счет, тут же уволили с работы, чтоб и духу оппортунистического, лжекибернетического и вейсманистско-морганистического в чистой советской (она же российская) науке не было. Заметьте, я это не ерничаю, а чистую правду говорю, основанную на незыблемых пофамильных фактах. У меня только небольшая ирония проскакивает от злости на недоумков.
Когда прилаживали на бумажке кубики друг к другу по горизонтали, выскочила непреодолимая трудность. Дело в том, что если сборка в реакторе одна, то она равномерно окружена поглощающими нейтроны стержнями, чтобы лодка могла скорость менять, ну, и чтобы не взрывалось как в Чернобыле, хотя Чернобыля еще не было, зато боялись атома по Семипалатинску и, особенно по Новой Земле. Но уж когда Александров прорекламировал совершенную безопасность этого горе-реактора Красной площадью, то уж тут – конечно, ведь ни кто-нибудь из повседневных дураков, а – Президент АН СССР. Одних медалей на нем весом больше, чем он сам. Но я чуть не забыл о непреодолимой трудности.
В общем, не хватало места в бочке для всех тормозящих стержней, и бочку опять надо было увеличивать в диаметре. Так как число водогрейных трубок нельзя уменьшать – надо ровно 1000 мегаватт электрических иметь, а тепловых 3000. А уж пар считать умели еще по Джеймсу Уатту.
Что касается тормозных стержней, то вы не знаете советской, а тем более, российской экономическо-инженерной мысли. Она состоит в том, что все то и где бы-то ни было, что не связано напрямик с «давай-давай», считается лишним и даже вредным, так как «впустую отвлекает ресурсы», которые вот так (показывать по горлу) нужны стране. Я таких примеров могу вам наговорить и по одной только угольной промышленности, где я больше всего толков, – сотнями.
Конечно, удалить «лишнее» из реактора – надо цыфирки подставить в формулу, чтоб получилось как в конце задачника. Но недаром я старый инженерный волк с ученой степенью. Я ведь отлично знаю, что любой эмпирический коэффициент, не относящийся к международным как ускорение свободного падения (g=9,832 м/с2 на полюсе и g = 9,780 м/с2 на экваторе), а относящийся к доморощенным, можно принимать от 1 до 10 или от 1 до 0,1, но ни в коем случае не ноль, особенно в знаменателе, так как на ноль «не делится». Так что минимальный запас тормозных стержней у этих ребят после некоторой подгонки (называется игра в коэффициенты) получилось ровно столько, сколько нужно по расстановке кубиков на бумажке. И я бы так не говорил, если бы те же самые ребята после взрыва Чернобыля по тем же самым формулам и тем же самым коэффициентам не насчитали минимальный запас тормозных стержней ровно вдвое больше.
Вы не забыли еще громкие имена троицы всесоюзных академиков? Нет-нет, они сами не крутили арифмометр и не двигали движок логарифмической линейки в метр длиной для точнейших подсчетов из-за неумения сварганить электронный калькулятор. Еще чего? они же легче собственных медалей. Они просто сказали МНСам и СНСам, какой на их непререкаемый «взгляд» должен был бы получиться результат, если они снизошли бы собственной ручкой покрутить ручку арифмометра. Правда, к взрыву Чернобыля уже были компьютеры, но какой же дурак будет пересчитывать в Академии наук СССР формулы Ньютона для падающего яблока? То есть, пересчитывать стержни 1945 года на 1985-й.
Почему я так думаю? – Вот почему. Ни одному из упомянутых дураков не пришло в голову поинтересоваться разницей в высоте и длине волн в стакане и в океане. Они ведь думали, что если в стакане волны высотой три миллиметра, то и в океане будут такими же. Хотя в детстве и читали «Дети капитана Гранта», но теперь забыли.
И этот пример совсем не преувеличение. Это точная интерпретация для тех, кто не хочет знать о волнах нейтронных полей в реакторе с пивную бочку и в реакторе с цирк шапито. Когда количество переходит в качество.
Все знают, что волны надо успокаивать, они лодкам мешают плавать. Волны успокаивают успокоителями, например бухтами или волнорезами. Но лучше я вам приведу бабу с полными ведрами на коромысле.
Когда баба несет полные ведра на коромысле от колодца до дома, то сразу видно, хороший у нее муж или вообще его нету. Так как в последнем случае полные ведра никогда не принесешь – расплещешь на колдобинах, то есть КПД бабы значительно снижается. Вот хороший мужик ей и делает два креста из лучин крест накрест, они плавают в ведрах и волны в ведре от перешагивания колдобин гасятся, в результате ведра ни капли не расплескиваются, хоть танцуй с ними гопак. Но если вместо креста баба опустит в полные ведра прямую лучину (50 процентов креста), то это абсолютно ничего не даст, даже 50-процентного успокоения волн, так как лучина расположится вдоль волны и – никакого положительного эффекта, принесет домой по полведра, несмотря на лучину. Теперь абсолютно все поймут, что такое убрать из реактора «лишние» регулирующие стержни. В одном месте кипит, в другом закипает, в третьем вода напополам со снегом, ну, а в шестом-десятом что-то промежуточное.
Поэтому оператор реактора, особенно в переходных режимах, левой рукой тычет пальцами в кнопочки со скоростью хорошей машинистки. Но машинистке надо знать только 32 буквы, а перед оператором РБМК многие сотни разноцветно мигающих лампочек и стрелок, непрерывно выплевываемых самописцами бумажных лент и прочих штучек так называемой «обратной связи». Все их надо не упускать из виду, подгоняя их в соответствие друг другу, а в правой руке держать еще и ручку, чтоб не забыть записать в журнал каждое свое действие каждым своим пальцем. И вы, надеюсь, не забыли, что надо различать не 32 буквы, а, например 1693 «буквы». Но их значительно больше.
Вот, например, Казачков, оператор взорвавшегося не в его смену блока говорит: «Надо следить за множеством параметров. Скажем, у СИУРа (старшего инженера управления реактором) – у него несколько основных, очень важных параметров, а вообще-то у него есть четыре тысячи параметров для контроля. Представляете? И в любое время, особенно в случае отклонения какого-то, ему надо обратить внимание на этот параметр».
И все они предназначены не только для гашения упомянутых волн, но и поддержание самого уровня океана на должном среднем уровне, например, во время приливов и отливов и даже с учетом фаз Луны, не говоря уж о всемирных потопах и плановых оледенениях.
Хотя весь этот ужас теми, кто не управлял реактором, описывается нейтрально, например, вот так: «На каждом из 1700 каналов РБМК есть свой запорный клапан и расходомер. Оператору станции нужно наблюдать за их показаниями, а эта аппаратура часто выходит из строя».
А вот как это «аппаратура выходит из строя» представлено оператором блока, упомянутым Казачковым: «…сработала сигнализация СРВ: снижение расхода воды. Чаще всего это сигнал недостоверный, связан с дефектом приборов. <…> Обязанность СИУРа – немедленно послать дежурного электрослесаря проверить, ложный это сигнал или истинный...».
Не по теме:
Из солнца сделано что ли?
